От скафандров «Меркурия» до кресла-шара Аарнио — о том, как космическая гонка изменила моду, мебель и само мышление дизайнеров, рассказывает химик Евгения Лупало (специалист отдела Детского центра «Двор Политехнического музея»).
Технологии с орбиты — в гардероб
Какие конкретные решения из космической отрасли чаще всего заимствовали дизайнеры одежды и мебели в 1960-е? Можно выделить два ключевых направления влияния.
Материалы: эстетика вместо функции
Дизайнеров вдохновлял не столько технический функционал, сколько сама эстетика новых материалов, ассоциировавшихся с космосом. Винил, нейлон, акрил, пластик и металлизированные ткани стали главными героями модных коллекций.
Винил и ПВХ. До космической эры эти материалы использовались исключительно в промышленности — для изоляции проводов и тентов. Дизайнеры начали применять их в одежде, чтобы имитировать гладкую, герметичную поверхность космических аппаратов и шлемов.
Майлар (Mylar). Это разработка DuPont для изоляции космических кораблей и спутников (из него сделаны «спасательные одеяла»). Пако Рабан и Андре Курреж использовали его для создания сверкающих платьев, которые выглядели как фрагменты обшивки.
Литой пластик и стекловолокно. В мебели — например, в креслах Ээро Аарнио Ball Chair и Pastil — применялись технологии формовки, заимствованные из авиастроения и производства обтекателей ракет. Это позволяло создавать бесшовные, футуристические формы.
Текстиль space-knit. Попытки создать дышащие, но плотные структуры, имитирующие внутренние слои скафандра.
Функциональные детали: липучки от NASA
В 1960-е в моду вошли элементы функциональности: карманы, кнопочные и застёжечные решения, напоминающие оборудование космических аппаратов; водо- и теплоизоляционные акценты, накладки из синтетической кожи и винила. Показательный пример — застёжки-липучки (Velcro), получившие массовое распространение именно благодаря NASA: их использовали в невесомости, чтобы фиксировать предметы и застёгивать скафандры одной рукой. Дизайнеры одежды быстро внедрили их как «застёжку будущего».
Форма: шлемы, капсулы, пульты
В мебельном дизайне влияние шло скорее через формы и силуэты. Легендарное кресло-шар Ээро Аарнио стало возможным благодаря технологии формования акрилового каркаса в сферу, что напрямую отсылало к образу космического шлема или капсулы. Дизайнеры стремились к «невозможным» формам, которые стали достижимы благодаря новым полимерам и технологиям.
Дизайнеры интерьеров вдохновлялись модульными системами хранения, «пультовыми» панелями в шкафах и стенах, добавляли неоновые и световые акценты, напоминающие приборную панель космической станции.
Всё же заимствования чаще были эстетическими и концептуальными: их цель — передать технологичность, сверхсовременность и мечту о полёте.
Почему космос — серебряный, хотя скафандры были белыми
Реальные скафандры не были полностью серебристыми — чаще всего они были белыми (для защиты от перегрева солнцем), а корабли — тускло-серыми или покрытыми чёрной термозащитой. Однако панели, металлизированные участки и внешняя оболочка создавали впечатление «холодного» металла. Мода перенимала этот стиль как символ будущего, даже если на практике изделия были другого цвета.
От рыцарских доспехов до комиксов
Изначально многие дизайнеры брали за основу комиксы и описания фантастов. Здесь всё взаимосвязано: фантасты придумали роботов задолго до их появления. Почему роботы в фантастике изначально железные — как и космонавты, и пришельцы? Это отсылка к средневековым рыцарям, облачённым в железные доспехи, которые защищали их от агрессивного внешнего мира. Железо ассоциировалось с защитой, а космос — с чем-то опасным и неизведанным. Так металлизированность перешла в комиксы, из комиксов — в литературу, из литературы — в кино и моду.
Кино закрепило блеск
Телевизионная и киноиндустрия окончательно закрепили образ космоса через серебро. Оно хорошо подчёркивало свет и глянец под студийным освещением, создавая визуальный эффект «внеземного» блеска на фото и в кино, а герои в серебристых костюмах стали культовыми образами. Первые американские астронавты проекта «Меркурий» носили серебристые скафандры из алюминизированного нейлона — они выглядели крайне эффектно в кинохронике и закрепили в массовом сознании образ «человека в серебре».
Параллельно в 1960-е металл стал ассоциироваться с прогрессом — алюминием, нержавеющей сталью, самолётами, а затем и ракетной техникой. Серебристый воспринимался как «отсутствие цвета», нечто стерильное и лабораторное, отделяющее человека от «земных» коричневых и зелёных тонов прошлого. Серебристый блеск создавал эффект дематериализации объекта, делая его похожим на чистую энергию или свет, что идеально вписывалось в эстетику футуризма.
Советский быт на орбите: от самовара до фарфора
Кроме знаменитых пылесоса «Сатурн» и электрокамина «Ракета», можно привести ещё немало замечательных примеров.
Чайный сервиз «В космос» был создан художником Евгением Смирновым на Дмитровском фарфоровом заводе в 1961 году как прямой художественный отклик на полёт Гагарина. Его отличало конструктивистское решение: чёрный фон космоса, красная ракета, золотые следы и «аэродинамическая» форма чашек, подчёркивающая динамику полёта.
Электросамовар «Спутник» был разработан дизайнером Константином Собакиным в 1974 году для Суксунского завода и напрямую цитировал форму первого искусственного спутника Земли. Шарообразный никелированный корпус на сужающихся ножках стал настоящим манифестом космической эстетики в повседневном быту. Интересно, что массовый потребитель его так и не принял — из-за высокой цены (17 рублей) и проблем с качеством, — но сегодня он считается иконой советского дизайна.
Микроприёмник «Космос» — размером чуть больше спичечного коробка, со скруглёнными углами корпуса и металлическими сетками, напоминающими элементы аппаратуры связи.
Часы «Ракета» и «Восток» имели дизайн с 24-часовым циферблатом для полярников и космонавтов; легендарные «Ракета-Коперник» визуально обыгрывали идею планет и орбит: вместо стрелок в них были круги.
Электробритва «Спутник» (и её дорожные варианты) формой футляров и самих устройств напоминала обтекаемые капсулы.
Космической гонкой было пропитано всё: от ёлочных игрушек в виде космонавтов до детских педальных машин «Стрела», имитирующих реактивные болиды.
Кто задавал стиль
В СССР за «космический» стиль отвечал не рынок, а идеология и институции — в частности, ВНИИТЭ (Всесоюзный научно-исследовательский институт технической эстетики), созданный в 1962 году под руководством Юрия Соловьёва. Профессиональные художники-конструкторы ВНИИТЭ работали по госзаказу.
Также дизайнерские решения часто принимались в рамках проектов Домов быта и институтов художественно-промышленной эстетики. Космос был главной гордостью страны: власть поощряла интерьеры и бытовую технику в духе модернизма и космической эстетики как образ прогресса и научности. Конкурсы и выставки индустриального дизайна создавали тренды, а дизайнеры и заводские инженеры совместно работали над эстетикой, сочетавшей функциональность и футуризм.
«Голубой шарик»: снимок, изменивший мышление дизайнеров
Снимок Земли, сделанный экипажем «Аполлона-17» в 1972 году (и более ранние кадры Earthrise), произвёл революцию в сознании.
От ракетных плавников к мягкой сфере
Если в начале 60-х дизайн был острым, «ракетным», агрессивным, то после снимков целой Земли мода сменилась на сферичность и мягкость. Образ планеты из космоса стал мощной визуальной метафорой целостности, хрупкости природы и необходимости бережного отношения к ресурсам. Это усилило экологическую и гуманитарную направленность проектов.
Земля как космический корабль
Дизайнеры осознали Землю как замкнутую систему — своего рода космический корабль. Это породило интерес к капсульному жилью, модульной мебели и идее «минимального, но достаточного» пространства (привет современному минимализму). В пропорциях предметов стал учитываться контекст глобального масштаба: компактность отдельных объектов в сочетании с «масштабностью» воображаемого пространства. Формы стали более биоморфными. Появилось понимание, что в космосе нет верха и низа, — это привело к экспериментам с многоуровневыми интерьерами и отказу от традиционных ножек у мебели (диваны-подиумы).
Фотография Земли в голубых и зелёных оттенках повлияла и на цвет: в интерьере и мебели наметилась склонность к «органичной», светлой палитре, плавным формам и крупным одиночным цветовым акцентам — синему, голубому, белому. Взгляд на Землю как на единое целое способствовал идеям глобализации и межкультурной коммуникации в дизайне и брендинге.
Космос возвращается: ностальгия или новая гонка?
Главное отличие космической моды сегодня — это ретрофутуризм, а не футуризм. Современные дизайнеры создают не образ нового будущего, а стилизацию под то, как люди 1960-х представляли себе будущее. Тогда была искренняя вера в прогресс, утопическое стремление вперёд, создание образа нового человека и его мира. Сейчас же это скорее ностальгия по той утопии и эстетика «завтра, которое не наступило».
В то же время сегодняшний интерес подогревается реальными событиями — новым витком освоения космоса с участием частных компаний. Это делает тему снова актуальной, но уже как переосмысление прошлых фантазий в контексте современных реалий.
От карнавала к выживанию
В 60-е космос был экспансией. Сегодня интерес к нему в поп-культуре часто связан с тревогой за будущее Земли — это поиск «запасного выхода», что отражается в более суровом, защитном стиле одежды: маски, многослойность и др. Если 1960-е подарили нам образ космоса как яркого карнавала и новых материалов, то современность превращает его в инструментарий для выживания и технологического превосходства.
Современная волна космической эстетики сочетает ностальгию и прогностическую концепцию будущего. Сегодня вдохновение космосом близко к научно-популярной культуре и медиаобразам, но с большей степенью реального технологического контекста: спутниковые технологии, аэрокосмические материалы, композитные ткани, высокотехнологичные цифровые и световые решения.
Таким образом, современные проявления космической эстетики — это синтез ностальгии, прагматики и новых технологий, а не чистая романтика эпохи. Первая волна смотрела в будущее, а вторая смотрит на прошлое, но через призму будущего, которое тогда представляли.